Languages

Irina L'vova

As a Fulbright scholar I worked on the project ‘Dostoevsky in Beat culture’ in Georgetown University, Washington D.C. in 2006-2007. It presupposed the study of the role and place of Dostoevsky’s heritage in Beat culture, the reception of Dostoevsky by American writers of Beat generation, and his influence on the American Beat novel.
The results of my research were published in a monograph ‘Dostoevsky and the American novel 1940-1960’ (2008) and in several articles on the problem. My new cultural experience in the USA was described in the essays: S drugoi storony (Sever, 2007# 11-12) and Toiselta puolen (Carelia, 2008, #3).

Отрывок из эссе «С другой стороны»

Нью-Йорк

Я мечтаю о Нью-Йорке. Каждый день мне говорят о нем то с восхищением, то с отвращением. Вашингтон не вызывает таких сильных эмоций. Это город без преданий и легенд. Нью-Йорк окружен мифами.
День за днем и собираюсь в Нью-Йорк. Строю планы. День за днем я откладываю поездку. В Нью-Йорк нельзя приехать просто так. Нужно приготовиться к встрече. Узнать характер, привычки этого странного города. Вдруг он окажется равнодушным, капризным? Покажет свои небоскребы и отвернется? Я же втайне надеюсь с ним подружиться.

Я знаю, что в жизни мне еще ни к чему не удавалось приготовиться, но всеми силами оттягиваю встречу. Может быть, я боюсь этого города? Боюсь не понравиться ему? Или еще хуже: боюсь приехать и увидеть, что не о чем было мечтать?

И вот однажды я запрыгиваю в поезд. Без подготовки, без особого размышления. Я еду в Нью-Йорк. Американские поезда слишком торопливы. Они не предназначены для наблюдения, постижения себя в пространстве, как в России. Поезд проносится на скорости мимо неведомых земель, мелькают за окном деревья, дороги, дома, чужие миры, чужие жизни. И только знакомый стук колес постепенно задает привычный ритм - ритм размышления, ритм сладкой дорожной мечты.

Наконец я вижу облако охры на грязном склоне. Рыжий сухостой чудесно летит за нами, и тотчас мы проваливаемся в тоннель, и через несколько минут оказываемся в тисках города.

Я выхожу на улицу. Этот город мне знаком. Что и говорить, я знала его всю жизнь. Я не раз чувствовала пульсирующую энергию мегаполиса.

Я еду в метро. Кругом эпическая грязь: никогда не мытые стекла, черные перекрытия потолков, старая кафельная плитка на станциях, грязные металлические лестницы. Метро без удобств. Его главное достоинство в том, что оно работает. Я вглядываюсь в лица пассажиров. На них утомление, но не безнадежность.

Постепенно я понимаю, что Нью-Йорк – это не город, это не Америка. Это Ноев ковчег, где каждой твари несчитано сколько. Здесь давно не спасаются, а живут, открыв плодородие камня, растут в глубину и высоту, цепляясь за бетон и кирпич, за все, что подвернется.

Я не оставляю надежду попасть в ритм огромного города.

У меня появляется гид. Это Барбара. Она живет в Нью-Йорке двадцать лет и считает себя нью-йоркером. Нью-йоркер - неизвестная мне порода людей. Нью-йоркер – человек, который успевает жить на острие жизни и в ее каше; озабоченный и равнодушный, ловит наслаждение в жизненной сумятице. Он энергичен, умен, снисходителен.

Без эмоций и лишних разговоров мы с Барбарой обходим Манхэттен, иногда, чтобы сократить расстояния, на некоторое время проваливаясь в подземку.

Мы идем по Бродвею, мы гуляем по заплеванным улицам Гринвич Вилладж с их питерской нищетой, тоской, тайной, бредем по неуютному Гарлему, прогуливаемся по Вашингтон сквер и Таймс сквер, пересекаем шумные улицы Китай-города, стремимся увидеть статую Свободы.

Нас окружает нью-йоркская толпа, космополитическая, озабоченная, энергичная. Здесь легко быть одиноким. В людском потоке я слышу голос человека, громко повторяющего «Остановите войну в Ираке». Он разрезает толпу как бесстрашный катер, не смущаясь ее равнодушия.

Тут выясняется, что Барбара знает о Нью-Йорке лишь то, что написано в путеводителе, который она держит в руке.

- Что это за здание? – спрашиваю я, увидев очередной громоздкий параллелепипед.
- Какой-то дом, - отвечает она.

Этот город строили с детским простодушием, просто разбрасывая кубики зданий. Они уродливы до того, что кажутся прекрасными.

Внезапно я слышу знакомые теплые звуки – шум прибоя. Мы добрались до океана.
Я думаю, дальше идти некуда, но мы идем дальше. Неутомимость Барбары беспокоит меня. Я плетусь следом. Кругом бесконечный Нью-Йорк. Назойливо развешанные американские флаги, разрушающие космополитический пейзаж. Черные пластиковые мешки на улицах. В снегопад они покрываются холодным белым снегом.

Мне удается передохнуть только на шумном мюзикле, а после мы попадаем в ночной Нью-Йорк. Барбара, не останавливаясь, идет дальше.

Утром я просыпаюсь в том же неутомимом Нью-Йорке. Он никуда не исчез, и мой гид ждет меня с путеводителем. Мы опять бредем по улицам Нью-Йорка. Я не теряю надежду его приручить. Мы идем в холод, дождь, в снегопад. По грязному месиву из снега. Я вдыхаю простуженный нью-йоркский воздух. Я чувствую усталость. Этот город измучил меня. Тайно я планирую отступление.

И когда Барбару неожиданно вызывают на работу, я не упускаю счастливого случая.

Я удираю из сумасшедшего Нью-Йорка туда, где есть постель и подобие уюта.

The Fulbright Program in Russia. Institute of International Education.
Tverskoy Bul'var 14, building 1, 4th floor, Moscow, Russia 125009.
Tel: +7(495) 935-8353, Fax: +7(495) 937-5418. Contact: info@fulbright.ru