Languages

Irina L'vova

Я участвовала в программе Фулбрайт в 2006-2007 гг., работая над исследованием «Достоевский в культуре Бит» в Джорджтаунском университете (Вашингтон) и Библиотеке Конгресса США. Результаты моего исследования были опубликованы в монографии «Ф.М. Достоевский и американский роман 1940-1960-х годов»(2008), а также ряде статей. Свой новый культурный опыт я описала в эссе « С другой стороны» (Север, 2007 # 11-12), которое было переведено на финский язык (Carelia, 2008, #3).

Участие в Программе Фулбрайт способствовало моему профессиональному и личностному росту, дало новый импульс для научных исследований и педагогической деятельности (разработке новых спецкурсов, научного руководства исследовательскими проектами студентов).

Я считаю, что пребывание в США по программе Фулбрайт было одним из самых плодотворных периодов в моей жизни.

Отрывок из эссе «С другой стороны»

Нью-Йорк
Я мечтаю о Нью-Йорке. Каждый день мне говорят о нем то с восхищением, то с отвращением. Вашингтон не вызывает таких сильных эмоций. Это город без преданий и легенд. Нью-Йорк окружен мифами.
День за днем и собираюсь в Нью-Йорк. Строю планы. День за днем я откладываю поездку. В Нью-Йорк нельзя приехать просто так. Нужно приготовиться к встрече. Узнать характер, привычки этого странного города. Вдруг он окажется равнодушным, капризным? Покажет свои небоскребы и отвернется? Я же втайне надеюсь с ним подружиться.
Я знаю, что в жизни мне еще ни к чему не удавалось приготовиться, но всеми силами оттягиваю встречу. Может быть, я боюсь этого города? Боюсь не понравиться ему? Или еще хуже: боюсь приехать и увидеть, что не о чем было мечтать?
И вот однажды я запрыгиваю в поезд. Без подготовки, без особого размышления. Я еду в Нью-Йорк. Американские поезда слишком торопливы. Они не предназначены для наблюдения, постижения себя в пространстве, как в России. Поезд проносится на скорости мимо неведомых земель, мелькают за окном деревья, дороги, дома, чужие миры, чужие жизни. И только знакомый стук колес постепенно задает привычный ритм - ритм размышления, ритм сладкой дорожной мечты.
Наконец я вижу облако охры на грязном склоне. Рыжий сухостой чудесно летит за нами, и тотчас мы проваливаемся в тоннель, и через несколько минут оказываемся в тисках города.
Я выхожу на улицу. Этот город мне знаком. Что и говорить, я знала его всю жизнь. Я не раз чувствовала пульсирующую энергию мегаполиса
Я еду в метро. Кругом эпическая грязь: никогда не мытые стекла, черные перекрытия потолков, старая кафельная плитка на станциях, грязные металлические лестницы. Метро без удобств. Его главное достоинство в том, что оно работает. Я вглядываюсь в лица пассажиров. На них утомление, но не безнадежность.
Постепенно я понимаю, что Нью-Йорк – это не город, это не Америка. Это Ноев ковчег, где каждой твари несчитано сколько. Здесь давно не спасаются, а живут, открыв плодородие камня, растут в глубину и высоту, цепляясь за бетон и кирпич, за все, что подвернется.
Я не оставляю надежду попасть в ритм огромного города.
У меня появляется гид. Это Барбара. Она живет в Нью-Йорке двадцать лет и считает себя нью-йоркером. Нью-йоркер - неизвестная мне порода людей. Нью-йоркер – человек, который успевает жить на острие жизни и в ее каше; озабоченный и равнодушный, ловит наслаждение в жизненной сумятице. Он энергичен, умен, снисходителен.
Без эмоций и лишних разговоров мы с Барбарой обходим Манхэттен, иногда, чтобы сократить расстояния, на некоторое время проваливаясь в подземку.
Мы идем по Бродвею, мы гуляем по заплеванным улицам Гринвич Вилладж с их питерской нищетой, тоской, тайной, бредем по неуютному Гарлему, прогуливаемся по Вашингтон сквер и Таймс сквер, пересекаем шумные улицы Китай-города, стремимся увидеть статую Свободы.
Нас окружает нью-йоркская толпа, космополитическая, озабоченная, энергичная. Здесь легко быть одиноким. В людском потоке я слышу голос человека, громко повторяющего «Остановите войну в Ираке». Он разрезает толпу как бесстрашный катер, не смущаясь ее равнодушия.
Тут выясняется, что Барбара знает о Нью-Йорке лишь то, что написано в путеводителе, который она держит в руке.
- Что это за здание? – спрашиваю я, увидев очередной громоздкий параллелепипед.
- Какой-то дом, - отвечает она.
Этот город строили с детским простодушием, просто разбрасывая кубики зданий. Они уродливы до того, что кажутся прекрасными.
Внезапно я слышу знакомые теплые звуки – шум прибоя. Мы добрались до океана.
Я думаю, дальше идти некуда, но мы идем дальше. Неутомимость Барбары беспокоит меня. Я плетусь следом. Кругом бесконечный Нью-Йорк. Назойливо развешанные американские флаги, разрушающие космополитический пейзаж. Черные пластиковые мешки на улицах. В снегопад они покрываются холодным белым снегом.
Мне удается передохнуть только на шумном мюзикле, а после мы попадаем в ночной Нью-Йорк. Барбара, не останавливаясь, идет дальше.
Утром я просыпаюсь в том же неутомимом Нью-Йорке. Он никуда не исчез, и мой гид ждет меня с путеводителем. Мы опять бредем по улицам Нью-Йорка. Я не теряю надежду его приручить. Мы идем в холод, дождь, в снегопад. По грязному месиву из снега. Я вдыхаю простуженный нью-йоркский воздух. Я чувствую усталость. Этот город измучил меня. Тайно я планирую отступление.
И когда Барбару неожиданно вызывают на работу, я не упускаю счастливого случая.
Я удираю из сумасшедшего Нью-Йорка туда, где есть постель и подобие уюта.

The Fulbright Program in Russia. Institute of International Education.
Tverskoy Bul'var 14, building 1, 4th floor, Moscow, Russia 125009.
Tel: +7(495) 935-8353, Fax: +7(495) 937-5418. Contact: info@fulbright.ru